Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

Спланированная измена 1941 года

14 191

В начале войны было большое предательство офицеров и генералов Красной Армии

Несмотря на чистку 1937 года, в Красной Армии осталось огромное число троцкистов – агентов мирового сионизма. Ими совместно с немцами были подготовлены и осуществлены многочисленные акты измены и предательства в начале Войны...

 

Измена 1941 года – тщательно подготовленная, продуманная и спланированная

Автор – Покровский С.Г.

Часть 1.

Одним из наиболее загадочных моментов в истории нашей страны является 1941 год. Загадочным не только для нас, но и для солдат, прошедших через этот год. Год парадоксальный. Героизм защитников Брестской крепости, пограничников, лётчиков, совершивших несколько воздушных таранов уже в первый день войны, – резко контрастируют со сдачей в плен масс красноармейцев. В чём проблема? Контрасты 1941 года дают поводы для самых различных толкований случившегося. Одни говорят, что сталинские репрессии лишили армию нормального командного состава. Другие – о том, что советские люди не хотели защищать ненавистный им общественный строй. Третьи – о непреодолимом превосходстве немцев в способности вести боевые действия. Суждений много. И есть известная фраза маршала Конева, не ставшего описывать начальный период войны: «Врать не хочу, а правду всё равно написать не позволят».

Понятно, что нечто хотя бы близкое к правде могли написать немногие. Рядовой, майор, полковник и даже строевой генерал видят не много. Картина в целом видна только из высоких штабов. Из штабов фронтов, из Москвы. Но мы опять-таки знаем, что штабы фронтов плохо владели ситуацией, соответственно и в Москву поступали неполноценные сведения. Таким образом, правду не мог рассказать ни Конев, ни Жуков, ни даже Сталин, если бы ему удалось написать мемуары. Даже они не обладали достаточной полнотой информации.

Но правду можно вычислить пытливым умом исследователя, который задаёт правильные вопросы. К сожалению, правильные вопросы мало кто пытается задавать, а большинство правильно поставить вопросы просто не умеет. Некогда Сергей Иванович Вавилов так определил эксперимент: «Эксперимент – это чётко поставленный природе вопрос, на который ожидается вполне однозначный ответ: да или нет». Грамотно поставленный вопрос всегда требует ответа в форме ДА или НЕТ. Попробуем к проблеме 1941 года подойти с вопросами именно в такой форме.

Была ли немецкая армия непреодолимо сильнее Красной армии?

Вся логика общих представлений подталкивает к ответу – была. У немцев был опыт нескольких успешных военных кампаний в Европе. У немцев был безупречно отлаженный механизм взаимодействия родов войск. В частности, взаимодействие авиации с сухопутными войсками специально отрабатывалось в течение 2,5 лет в Испании легионом Кондор. Рихтгофен, имевший этот не до конца ещё оценённый в литературе для широкого круга читателей опыт, командовал авиацией немцев в полосе нашего Юго-Западного фронта летом 1941 года.

Но есть одно НО. Оказывается, ровно те армии, по которым противник нанёс удары заведомо превосходящими силами, на которые пришлась вся мощь удара, – именно они как раз и не были разгромлены. Более того, они длительное время успешно воевали, создавая проблемы немецкому наступлению. Это и есть ответ на вопрос.

Давайте набросаем схему. На фронте от Балтийского моря до Карпат немецкое наступление парировали три фронта: Северо-Западный, Западный и Юго-Западный. Начиная с балтийского побережья наши армии были расставлены в следующей последовательности (с севера на юг): 8-я и 11-я армии Северо-Западного фронта. Далее 3-я, 10-я, 4-я армии Западного фронта, 5-я, 6-я, 26-я и 12-я армии Юго-Западного фронта. За спиной прикрывавших границу армий Западного фронта в Минском укрепрайоне (УР) располагалась 13-я армия Западного фронта. 22 июня удар танковых клиньев противника пришёлся на 8 и 11 армии, на 4-ю армию и на 5-ю армии. Проследим, что с ними случилось.

В самом тяжёлом положении оказалась 8-я армия, которой пришлось отступать через враждебную Прибалтику. Тем не менее, её соединения в июле 1941 обнаруживаются в Эстонии. Отступают, занимают оборону, снова отступают. Немцы эту армию бьют, но не сокрушают в первые же дни. По поводу массового пленения войск Красной армии на прибалтийском направлении в мемуарах противника ничего не проскальзывает. А Лиепая, которую несколько дней удерживали бойцы 8-й армии и краснофлотцы – вполне могла бы претендовать на звание города-героя.

11-я армия. В первый день войны, ещё до всех приказов о контрударе, её 11 механизированный корпус, чуть ли не слабейший по составу во всей Красной армии, вооружённый слабенькими Т-26, – атакует наступающих немцев, выбивает их за границу. В атаках последующих двух-трёх дней он теряет практически все свои танки. Но именно контратаки танков 11 мехкорпуса 11-й армии Северо-Западного фронта отмечены в истории войны, как сражение под Гродно. В последующем 11-я армия отступает, пытается вступать в борьбу за удержание городов. Но удерживать их этой армии не удаётся. Отступление продолжается.

Армия теряет связь как со штабом фронта, так и с Москвой. Москва некоторое время не знает, существует ли эта самая 11-я армия. Но армия существует. И, более менее разобравшись в оперативной обстановке, штаб армии нащупывает слабое место противника – слабо прикрытые фланги движущегося на Псков танкового клина. Обрушивается на эти фланги, перерезает дорогу, на сколько-то дней останавливает наступление противника. В последующем 11-я армия сохраняется, как войсковое объединение. Участвует в зимнем 1941-42 года наступлении Красной Армии.

Таким образом, обе армии Северо-Западного фронта, которые попали под сокрушительной мощи первый удар немцев – этим ударом не были ни сокрушены, ни сломлены. А продолжали бороться. Причём, небезуспешно. О какой-либо массовой сдаче в плен солдат этих армий сведений нет. Солдаты не проявляют своего нежелания воевать за Советскую Родину. Офицеры вполне грамотно оценивают возможности ведения боевых действий. Где отступить, чтобы не быть обойдёнными, где занять оборону, а где нанести опасный контрудар.

4-я армия Западного фронта. Она попала под удар противника через Брест. Две дивизии этой армии, которым ни командование Белорусского военного округа, ни собственный командарм не дали приказ выйти из города в летние лагеря, – были расстреляны артиллерией немцев прямо в казармах в городе Бресте. Армия, тем не менее, вступила в бои, участвовала в контрударе силами имевшегося у неё механизированного корпуса, отступала, цепляясь за рубежи. Одна из дивизий этой армии, уйдя в Мозырский УР на старой границе, удерживала его в течение месяца.

К этой, оставшейся далеко на западе дивизии пробивались разрозненные отряды окруженцев. И сюда же пробился штаб разгромленной 3-й армии. На основе этого штаба, многочисленных отрядов окруженцев и единственного организованного боевого соединения – дивизии 4-й армии, была воссоздана 3-я армия. Новая, заменившая исчезнувшую. Впрочем, сама дивизия к тому времени уже перестала быть дивизией 4-й армии, а была переподчинена 21-й армии. Но нам важно отследить её судьбу. Ведь это дивизия из числа тех, которые вступили в бой 22 июня на направлении главного удара. Эта дивизия мало того, что сама уцелела, на её базе возродилось более крупное войсковое объединение – армия. У которой будет уже долгая военная судьба.

А что с остальной 4-й армией. Её история заканчивается 24 июля 1941 года. Но отнюдь не по причине разгрома и пленения. Перед расформированием она ведёт наступательные бои с целью помочь выходу из окружения войск 13-й армии. Безуспешно. Ночью пехота 4-й армии выбивает противника из городков и посёлков, а днём вынуждены отдавать те же городки – ввиду наличия у противника танков, артиллерии, авиации. Фронт не движется. Но и пробить брешь для окруженцев не получается. В конце концов, имеющиеся к этому времени в составе 4-й армии четыре дивизии – передаются в состав 13-й армии, в которой, кроме управления армии и управления одного стрелкового корпуса, больше ничего нет. А оставшийся без войск штаб 4-й армии – становится штабом нового Центрального фронта.

Войска армии, принявшей на себя тяжесть самого мощного удара немцев через Брест, оборонявшейся на одной из важнейших магистралей, ведущих к Москве – на Варшавском шоссе,– не просто не были разгромлены и пленены, а вели наступательные бои с целью оказания помощи окружённым войскам. И эти войска стали организованным боевым ядром, вокруг которого были возрождены две армии. А штаб армии стал штабом целого нового фронта. В последующем начальник штаба 4-й армии Сандалов будет фактически руководить в московском контрнаступлении наиболее успешной 20-й армией (командарма Власова, который в этот период в армии отсутствует – лечится от какой-то болезни), будет участвовать в успешной Погорело-Городищенской операции в августе 1942, в операции «Марс» в ноябре-декабре 1942 года и далее.

5-я армия Юго-Западного фронта получила удар на стыке с 6-й армией. И фактически должна была отходить, разворачивая фронт на юг. Мехкорпуса этой армии участвовали в контрударе в районе Новоград-Волынского. На фронте этой армии немцы вынуждены были на неделю остановиться на реке Случь. В последующем, когда прорыв танкового клина противника к Киеву между 5 и 6 армиями стал реальностью, 5-я армия, фронт которой, обращённый на юг, растянулся на 300 км, – нанесла серию дробящих ударов во фланг киевскому клину, перехватила Киевское шоссе – и тем самым остановила наступление на Киев. Танковая дивизия немцев подошла к Киевскому укрепрайону, который буквально некому было защищать, – и остановилась. Примитивно осталась без снарядов – из-за перехваченных войсками 5-й армии коммуникаций.

Против 5-й армии, зацепившейся за Коростенский укрепрайон на старой границе, немцы вынуждены были развернуть 11 дивизий. У них на всём советском фронте было 190 дивизий. Так вот, каждая 1/17 всего вермахта была повёрнута против единственной 5-й армии в то самое время, когда на фронт прибывали из глубины страны советские армии с номерами 19, 20, 21,… 37, 38... В течение 35 дней армия нанесла немцам 150 ударов. Войска армии скрытно и быстро маневрировали в припятских лесах, появлялись в неожиданных местах, громили противника, а потом сами ускользали из-под ударов немцев.

Успешно действовала и артиллерия. Она тоже скрытно маневрировала и наносила неожиданные весьма чувствительные удары по скоплениям войск противника, по станциям и по колоннам автотранспорта, снабжавшего войска противника. Боеприпасы были. Укрепрайон, за который зацепилась армия, – это не только доты, в сущности потерявшие ценность в условиях маневренной войны. Укрепрайон – это, прежде всего, склады оружия, боеприпасов, продовольствия, топлива, обмундирования, запчастей. Артиллерия 5-й армии не испытывала трудностей со снарядами. И следовательно, противнику приходилось весьма туго. Позднее, уже в 1943-44 годах в ходе наступательных операций Красной армии было выявлено, что 2/3 трупов немецких солдат имели следы поражения именно огнём артиллерии. Так ведь это были солдаты в окопах. А артиллерия 5-й армии, действовавшая по данным разведывательно-диверсионных групп, наносила удары по скоплениям войск.

Соответственно, в директивах немецкого командования уничтожение 5-й армии было поставлено в качестве задачи, равной по значимости взятию Ленинграда, оккупации Донбасса. Именно 5-я армия, принявшая бой 22 июня, стала причиной т.н. припятского кризиса, вынудившего немцев остановить наступление на Москву и повернуть танковую группу Гудериана на юг – против Киевской группировки. Эта армия наносила дробящие удары по коммуникациям даже тогда, когда немцы начали масштабное наступление против неё – после 5 августа. С самим этим немецким наступлением вышел анекдот. Оно началось 5 августа вместо 4-го по любопытной причине. Разведывательно-диверсионная группа 5-й армии перехватила пакет с немецкой директивой о начале наступления. Директива не доехала до войск.

Армия не была разгромлена. Она истаяла в боях. Командарм-5 генерал Потапов просил у фронта маршевых пополнений – и практически не получал. А армия продолжала терзать 11 полноценных немецких дивизий неожиданными и успешными ударами, оставаясь на 300-километровом фронте со всего 2400 активными штыками.

Ремарка. Штатный состав немецкой пехотной дивизии составлял 14 тысяч человек. 11 дивизий – это 150 тысяч. А их держит армия, которая по числу активных штыков уступает штатной численности этих войск в 20(!) раз. Переварите эту цифру. В 20 раз уступающая по числу штыков противостоящему противнику армия – ведёт наступательные бои, которые становятся головной болью германского генштаба.

Итак. Армии, по которым пришлась тяжесть удара германской армии, – разгромлены этим ударом не были. Более того, они продемонстрировали живучесть, активность и умение грамотно отступать, а потом ещё и громить многократно превосходящего противника. – Не числом, но умением. Кроме 5-й армии Юго-Западного фронта, следует отметить действия уже не целой армии, а правофланговой 99 Краснознаменной дивизии 26 армии под Перемышлем. Эта дивизия успешно боролась с двумя или даже с тремя наступавшими в этом месте немецкими дивизиями. Отбрасывала их за реку Сан. И немцы ничего с ней поделать не могли. Несмотря на мощь удара, несмотря на всю немецкую организованность и на превосходство в воздухе. Против других дивизий этой армии наступление в первые дни войны не велось.

На заглавный вопрос параграфа ответили крупные войсковые формирования: армии и дивизии, принявшие на себя тяжесть удара. Ответ – НЕТ. Не имел вермахт качественного преимущества над советскими бойцами и командирами. И после этого ответа парадокс катастрофы 1941 года становится гораздо серьёзнее. Если войска, на которые была обрушена мощь немецкого наступления, воевали успешно, то откуда миллионы пленных? Откуда утрата тысяч танков и самолётов, гигантских территорий?

Воевала ли 12-я армия?

А что с другими армиями? – Теми, по которым удар не наносился. Либо был относительно слабым. Начнём с самой интересной для прояснения ситуации армии – 12-й армии генерала Понеделина. Эта армия занимала фронт от польской границы на юге Львовской области, двумя дивизиями 13 стрелкового корпуса прикрывала карпатские перевалы на границе с Венгрией, которая 22 июня в войну не вступила. Далее корпуса этой армии располагались вдоль границы с Румынией до Буковины. 22 июня войска этой армии были подняты по тревоге, получили оружие и боеприпасы – и заняли позиции. При движении войск к боевым позициям они подвергались бомбёжкам. Авиация, подчинённая командованию 12-й армии 22 июня в воздух не поднималась. Ей не отдавали приказ взлетать в воздух, кого-то бомбить или наоборот прикрывать с воздуха собственные войска. Не отдавал приказ командарм и штаб армии. Командир и штаб 13 стрелкового корпуса, части которого как раз и подвергались воздействию авиации противника.

Тем не менее, после выхода на позиции, войска никем не были атакованы. По данным пограничников трёх погранотрядов, охранявших границу южнее Перемышля и далее по Карпатам – до 26 июня включительно попыток наступления противник на этом огромном многосоткилометровом фронте не предпринимал. Ни против 13 стрелкового корпуса, ни против левофланговых дивизий соседней 26 армии.

В Интернете выложены письма с фронта офицера-артиллериста Иноземцева, который 22 июня в составе артиллерийской батареи 192 стрелковой дивизии вышел на позиции, а через два дня они вынуждены были отходить по причине того, что их могут обойти. Так бойцам объяснили. Через 2 дня – это 24 июня. Приказа штаба Юго-Западного фронта на отход 12 армии не было. Приказ штаба корпуса был. Пограничники, которых сняли с заставы на Верецком перевале приказом штаба стрелкового корпуса, также подтверждают: был письменный приказ.

Есть ещё одни воспоминания – офицера железнодорожной бригады, взаимодействовавшей с 13 стрелковым корпусом. Книга «Стальные перегоны». Бригада обслуживала железные дороги на юге Львовской области. Самбор, Стрый, Турка, Дрогобыч, Борислав. Утром 25 июня группа взрывников-железнодорожников прибыла на место расположения штаба 192 стрелковой дивизии получать распоряжения, что взрывать, – и не нашла штаба. Нашла стрелковые части, завершающие уход с ранее занимаемых позиций.

Всё сходится. Три подтверждающих друг друга свидетельства оставления 13 стрелковым корпусом 12 армии позиций на границе с Венгрией вечером 24 июня – утром 25 июня. Без минимального давления противника. И без приказа штаба фронта. В боевом донесении 12-й армии, которые тоже выложены в Сеть, 25 июня командарм Понеделин сообщает штабу фронта, что положение войск 13 СК штабу армии неизвестно. На совершенно не тронутом войной фланге Юго-Западного фронта, командарму неизвестно, что творится в его правофланговом корпусе – до которого от штаба армии 2-3 часа езды на машине, с которым есть связь даже по непострадавшей пока гражданской телефонной сети.

Между тем, пограничники заставы, прикрывавшей Верецкий перевал, получают разрешение вернуться на заставу. И обнаруживают немцев на дороге, которая спускается с перевала. В мемуарах пограничник описывает, что их застава вышибла немцев с дороги и с перевала. Но сам факт выдвижения немцев по перевалу, с которого пограничники были сняты приказом комкора-13, – наличествует. Причём выдвижения с территории Венгрии, которая к этому времени ещё не вступила в войну.

В воспоминаниях железнодорожников, между тем, есть интересные подробности. Приказы на подрыв сооружений, которые они получали в штабе стрелковой дивизии, были какими-то странными. Вместо важных объектов, им приказывали разрушать тупиковые ветки да какую-то малозначительную линию связи. А 25 июня к ним подбежал интендант с просьбой помочь уничтожить армейский склад авиабензина. Устный приказ уничтожить склад ему отдали, но средств уничтожения у него, интенданта, просто нет. А если склад останется врагу, так он сам себе пулю в висок пустит. Железнодорожники, получив от интенданта расписку, данный склад уничтожили. А сколько других войсковых складов при этом было оставлено без шума?

В следующие дни, когда взрывники-железнодорожники уничтожали всё, до чего доходили руки, немцы сбрасывали листовки с угрозами расправы – именно за то, что всё уничтожали. Немцы, похоже, очень рассчитывали на содержимое складов, которые им тихо оставляли комкор-13 Кириллов и командарм-12 Понеделин.

Но самое интересное дальше. Приказ штаба Юго-Западного фронта на отход 12 и 26 армий поступил. Он был выработан в штабе фронта в 21 час вечером 26 июня. И в последующем был признан необоснованным. По причине того, что войска левофланговых дивизий 26-й армии и правофлангового 13 ск 12-й армии не подвергались давлению. Поторопился штаб фронта. Но при этом указал 13-му стрелковому корпусу ровно те рубежи отхода, на которые корпус отошёл по собственному разумению ещё 24-25 июня.

Имеем совершенно явный факт измены, к которой причастны:

1) комдив-192, отдававший приказы на уничтожение малозначимых объектов, но оставлял не взорванными склады;

2) комкор-13 Кириллов, подписавший приказ о выводе войск с позиций и о снятии пограничников с Верецкого перевала (при этом заставы в горной глуши между перевалами не снимались);

3) командарм-12 Понеделин и его штаб, который 2 дня «не знал», где войска 13 корпуса;

4) руководство Юго-Западного фронта в составе командующего фронтом Кирпоноса, начальника штаба Пуркаева и члена Военного совета фронта Никишева, без подписи каждого из которых признанный необоснованным приказ от 26 июня – был недействителен.

Дальнейшая судьба 12 армии

В конце июня она получает приказ штаба фронта на отход к старой государственной границе, постепенно сворачивается к востоку, начиная с 13 стрелкового корпуса. В боевое соприкосновение с противником не входит, кроме отдельных малозначительных стычек арьергардов с мотоциклистами. Авиация этой армии сохраняется. По крайней мере, до 17 июля – в отличие от сражавшихся армий, которые к тому времени давно забыли, что такое краснозвёздая авиация над головой. И вот эта 12 армия, порядком измотанная быстрым маршем с Западной Украины, лишившаяся по ходу марша материальной части приданного ей механизированного корпуса, превратившегося в пеший, занимает позиции на старой границе. И только здесь 16-17 июля на неё начинает давить противник. Причём пехотой. Немецкая пехота прорывает Летичевский укрепрайон, про недостаточную вооружённость которого Понеделин докладывает вышестоящему начальству перед самым прорывом. Хотя простоял он в этом УР без воздействия противника уже полноценную неделю.

Тот же молоденький офицер-артиллерист Иноземцев из 192 дивизии в письме родным с фронта сообщает, что он, наконец, 9 июля добрался до позиций на старой государственной границе, где они уж точно дадут немцам бой.

Так вот. Прорывают немцы Летичевский УР, причём за оборону на участке прорыва отвечает кто бы Вы думали? – отмеченный нами командир 13 стрелкового корпуса Захаров. Командарм Понеделин на прорыв отвечает грозным боевым приказом об ударе по прорвавшемуся противнику. На следующий день приказ повторяет. Назначает на 7 утра наступление после бомбардировки противника авиацией, выделяет для наступления такие-то соединения. И то самое соединение, которое должно было с 7 утра быть в наступательных боях вблизи границы за десятки километров от штаба армии, – в 17 часов дня наступления Понеделин видит рядышком со своим штабом в Виннице. Это отмечено в документах 12 армии. Т.е. приказ писался для отчёта, а войска никуда никто не собирался двигать.

После этого войска 12 армии начинают очень успешно воевать за удержание моста через Южный Буг, по которому армия Понеделина и соседняя 6 армия Музыченко уходят от угрозы окружения из укрепрайонов на старой государственной границе. С изрезанной, заполненной лесистыми балками Подольской возвышенности, из зоны складов имущества, продовольствия, боеприпасов, топлива, оружия, которыми можно воевать не менее месяца (по образу и подобию 5-й армии), – в голую степь. После ранения Музыченко – две армии оказываются под общим командованием Понеделина. И походными колоннами по голой степи приходят в Уманский котёл. Где 7 августа и оказываются пленёнными. Во главе с Понедельным и с комкором Кирилловым.

Впрочем, не все оказались в плену. Наш знакомый артиллерист Иноземцев в это время оказывается на левобережье Днепра. И письма от него идут родным аж до 1943 года. Не попадают в плен начальник штаба 12 армии и начальник авиации 12 армии. В плену оказываются десятки тысяч солдат, которым не дали повоевать, а буквально привели в плен, т.е. загнали в условия, в которых воевать было безнадёжно.

12 армия фактически не воевала. Причём, не воевала не потому что солдаты или офицеры не хотели, а потому что ей не давало воевать собственное командование, совершавшее измену. Неопровержимые свидетельства которой мне повезло раскопать и соединить в целостную картину.

Воевали ли мехкорпуса?

Прежде чем разбираться с судьбой прочих армий, зададимся вопросом: а что у нас происходило с танками многочисленных механизированных корпусов? Что они-то делали? В принципе, из истории нам известно про гигантское танковое сражение на Западной Украине, в котором собственно и были потеряны танки. Но всё-таки, раз уж мы выявили странности в поведении целой армии, странности в приказах штаба Юго-Западного фронта, посмотрим, а вдруг и здесь не всё гладко?

Как мы знаем, 5-я армия показала себя в высшей степени блестяще. В её составе были два мехкорпуса 9-й и 19-й. Одним из этих корпусов командовал будущий маршал Рокоссовский, всем своим фронтовым путём доказавший и преданность Родине, и умение грамотно воевать. Рокоссовский отмечен и тем, что из поверженной Германии он не привёз ничего, кроме собственного чемоданчика. К мародёрству не причастен. Поэтому к происходящему в корпусах 5-й армии присматриваться не будем. Судя по всему, они честно исполнили свой долг, невзирая на трудности и растерянность. А вот с корпусами, принадлежавшими 6 и 26 армиям, разобраться бы надо. Что у нас было во Львовской области? Были 15-й и 4-й мехкорпуса 6-й армии и был 8 мк, подчинённый 26 армии. 4-м мехкорпусом.

Первая странность событий, связанных с использованием указанных корпусов, заключается в том, что уже в середине дня 22 июня у ведущей серьёзные бои в районе Перемышля 26 армии отбирают 8 мк, переподчинят его штабу фронта и направляют подальше как от фронта, так и от собственных баз снабжения и складов запчастей, расположенных в г. Дрогобыч и в г. Стрый. Сначала корпус своим ходом приходит в район Львова, далее его перенаправляют под г. Броды на востоке Львовской области. Он с суточной задержкой против приказа штаба фронта сосредотачивается в районе Броды для наступления в направлении на Берестечко. И наконец, 27 июня утром начинает наступать в сторону советской территории.

Как отмечено в боевом донесении штаба Юго-Западного фронта от 12 часов дня 27 июня, наступающий 8 мк к этому моменту противника не встретил. В том же направлении во взаимодействии с ним наступает и 15 мк. По советской территории вдаль от границы. И противника перед ними нет.

Между тем, разведка фронта ещё 25 июня обнаружила накопление механизированных сил противника севернее Перемышля, т.е. севернее прекрасно сражающейся 99 Краснознамённой дивизии, которая била превосходящие силы противника. 26 июня эти механизированные силы прорывают фронт левофланговой дивизии 6-й армии, далее перерезают железную дорогу Стрый-Львов и оказываются на окраине Львова – на станции Скнилов.

Что здесь ненормального?

Ненормально то, что от основного места дислокации 8 мк в г. Дрогобыч до линии немецкого удара юго-западнее Львова – менее 50 км. Если бы он был на своём месте, он мог бы легко парировать немецкий удар. И тем самым обеспечить открывшийся фланг 26 армии. Т.е. не допустить взятия Львова, действуя при этом в интересах собственной армии. После возникновения прорыва командарму-26 Костенко пришлось пехотой соревноваться в скорости с механизированными силами немцев, обходивших его армию с севера. Ему танки 8 мк были позарез необходимы для прикрытия собственного фланга. Но корпус увели уже за пару сотен километров на восток Львовской области, да ещё и дали приказ наступать в сторону Ровенской области. Ещё восточнее. Причём реакции штаба Юго-Западного фронта на информацию собственной разведки о сосредоточении механизированных сил противника нет, как таковой.

А Львов, который в результате оказался оставлен, – это место сосредоточения гигантских складов всевозможного военного имущества, тех же самых запчастей. Их на территории Львовской области было два базовых складских пункта Львов и Стрый. Причём в самом Львове, который является старым городом, размещать склады неудобно. Во Львове 1970-80-х главным складским центром города была станция Скнилов, которую я уже упомянул. Именно сюда прорвались немцы 26 июня. Не Львов им был нужен, а Скнилов с гигантскими запасами всего и вся для целой 6-й армии и для двух её танковых корпусов: 4-го и 15-го.

А где у нас 4-й мехкорпус будущего героя обороны Киева, будущего создателя РОА Власова? Вы не поверите. На направлении удара немцев из района севернее Перемышля на Скнилов. В лесах юго-западнее Львова. Немцы проходят мимо корпуса Власова так, как будто его не существует. А сам Власов вечером 26 июня получает от штаба фронта приказ на отступление в сторону Тернопольской области. Один из двух мощнейших в Красной армии корпусов с тысячей танков, с лучшей в Красной армии обеспеченностью корпуса автотранспортной техникой – никак не реагирует на прорыв немцев к Скнилову.

Но не только сам не реагирует! О том, что ему сам бог велел разгромить наступающие немецкие механизированные части – не вспоминает и штаб Юго-Западного фронта, который собственно и назначил Власову место сосредоточения в лесах юго-западнее Львова. Это по собственным документам штаба фронта! Вместо боевого приказа разгромить противника, корпусу, который в первые дни войны уже бесполезно намотал на гусеницы танков более 300 км (расходуя при этом моторесурс техники), отдаётся приказ на новый дальний марш в отрыве от базы запчастей в том самом Львове, который он должен был бы защитить. Ни у штаба фронта, ни у самого Власова не возникает мыслей, что это неправильно.

Есть, правда, один человек, который бьёт тревогу. Начальник автобронетанковых сил Юго-Западного фронта генерал-майор Моргунов, который пишет докладные о недопустимости непрерывных маршей механизированных корпусов. Пишет 29 июня о потере уже 30% техники, брошенной по причине поломок и отсутствия у танкистов времени и запчастей для их ремонта. Моргунов требует остановить корпуса, дать им хотя бы осмотреть и отрегулировать технику. Но мехкорпусам останавливаться не дают. И уже 8 июля их выводят в резерв – как лишившиеся боеспособности из-за утраты матчасти. Как мы помним, мехкорпус из состава 12 армии к моменту выхода на старую границу стал пешим – вообще без боев.

К командирам 8 и 15 мехкорпусов претензий нет. Они в конечном итоге добрались до противника, сражение советских мехкорпусов с наступающими немцами под Дубно – было. 8-й мехкорпус отметился в нём своими действиями.

Проблема – с несопоставимо более мощным 4-м мехкорпусом Власова, проблема с командованием 6-й армии, проблема с командованием фронта.

В конечном итоге, мы вынуждены констатировать: мехкорпуса в основном не воевали. Их лишили возможности действовать там, где они могли изменить ход событий, и загоняли маршами по дорогам до израсходования моторесурса техники. Причём, вопреки документированным протестам начальника автобронетанковых сил фронта.

Читать всю статью

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех интересующихся. Все Конференции транслируются на Интернет-Радио «Возрождение»

 

Поделиться: