Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

4GW – война нового поколения

, 10 января 2015
10 019

4GW – война нового поколения: ЧВК против мирного населения

Всё, что не так давно предсказывалось в книге, уже претворилось в жизнь. В частности, на территории Новороссии. И мы должны сделать всё возможное, чтобы такой апокалиптический сценарий западных глобализаторов потерпел неудачу...

 

4GW – война нового поколения. ЧВК против мирного населения

Фрагмент из книги И.М. Попова «Нетрадиционные войны будущего».

Собственно, всё, что не так давно предсказывалось в этой книге, уже претворилось в жизнь. В частности, на территории Новороссии. И мы должны сделать всё возможное, чтобы такой апокалиптический сценарий западных глобализаторов потерпел неудачу. Иначе война и хаос охватят всю планету, все страны, каждого человека без исключения.

 

«Новые войны» Мэри Калдор. ЧВК против мирного населения

Одним из самых авторитетных специалистов в области изучения современных войн и вооружённых конфликтов на Западе считается Мэри Калдор – директор программы «Глобальное гражданское общество» Лондонской школы экономики. Будучи социологом и политологом, а не «чистым» военным специалистом, Мэри Калдор подходит к анализу сущности и содержания современных войн с позиций обществоведа. Война, пользуясь формулой Клаузевица, есть продолжение политики, и, по её мнению, эта формула сохраняет свою значимость.

В Боснии и других конфликтогенных регионах в войне принимали участие государство и разнообразные «частные» силы, а так называемая «политика идентификации» (национальной, политической или иной) являлась только «средством, которое использовалось политическими элитами для утверждения своей власти». По мнению М. Калдор, в конце XX века появился целый ряд новых «военных субъектов»: разлагающиеся остатки государственных вооружённых сил, полувоенные формирования (обычно финансируемые правительством), части самообороны, наёмники и международные контингенты войск.

В одной из своих работ автор утверждает: «Типичным новым феноменом сегодня являются вооружённые сети негосударственных и государственных игроков. К ним относятся: полувоенные группы, организованные вокруг харизматического лидера; военные бароны, контролирующие определённые районы; террористические ячейки, фанатики-добровольцы подобные моджахетдинам; организованные криминальные группы, части регулярных вооружённых сил и других силовых ведомств, а также наёмники и частные военные (охранные) компании…»

Военные действия приобретают новые формы насилия – такие как систематические убийства «других» («не своих»), насильственные выселения населения в места, непригодные для проживания (это получило название «этнических чисток»). Все эти формы насилия являются по своей сути геноцидом. Сама война всё более явственно становится геноцидом – массовым уничтожением населения.

По оценкам учёных, 80% жертв современных войн – гражданское население, в то время как 80% жертв войн начала XX века были военнослужащими. Однако новые формы ведения войны – это, прежде всего, политическая, а не военная угроза. Рушится легитимность региона, что требует вмешательства «космополитических политических сил» в зону конфликта. Как отмечает автор, космополитизм в этом смысле предполагает «совокупность принципов и концепций, увязанных с торжеством закона». «Космополитическими политическими силами» являются как представители национальной политической элиты, отстаивающие принципы гуманизма и гражданской свободы, вопреки политике идентификации, так и представители Запада.

Целью этих «космополитов» будет не посредническая миссия между воюющими этно-националистическими силами, а создание системы демократического плюрализма. По утверждению М. Калдор, в современную эпоху требуется переосмысление той роли, которую Запад играет в зонах конфликтов. Вопрос не стоит в рамках «вмешательство – невмешательство» (гуманитарного или какого-либо иного). В эпоху глобализации бессмысленно рассуждать в категориях «внутри» и «снаружи». Другими словами, понятие «вмешательство во внутренние дела» уже «не работает», требуется переосмысление традиционных общепринятых норм и правил поведения государств на международной арене.

В связи с этим, по мнению автора, встаёт вопрос не о миротворчестве, а о проведении «космополитической полицейской операции», о восстановлении политической легитимности и экономическом восстановлении, а не о гуманитарной помощи, какой бы необходимой она бы ни была. Мария Калдор формулирует три характерных черты феномена «новых войн».

Первой и главной их характеристикой является то, что все они имеют политический характер, даже те из них, которые ведутся структурами организованной преступности или которые представляют собой массовое нарушение прав человека (насилие против гражданского населения). Внутренние связи в современном обществе и его структурах достаточно слабы, поэтому «важнейшим связующим механизмом», по словам М. Калдор, является единство исторического прошлого, основанного на этнической или религиозной идентичности. В условиях современного глобализованного общества важную роль в деле мобилизации населения на активные действия принадлежит электронным средствам массовой информации – прежде всего, телевидению и радио.

Мэри Калдор предупреждает, что эффект их воздействия на население, особенно в сельской местности, нельзя недооценивать. В отличие от «опосредованного воздействия» печатных средств информации и пропаганды, радио и телевидение воздействуют на сознание напрямую. Радио и телевидение находятся обычно под государственным контролем, однако негосударственные силы и структуры могут прибегать к аналогичным средствам в форме спутникового теле- и радиовещания, распространения видеокассет, радиовещания из районов страны, находящихся под контролем оппозиции.

Второй важнейшей характеристикой «новых войн» является то, что сама война является формой политической мобилизации населения. Целью «старых войн» между государствами было, говоря словами Клаузевица, «подчинить противника своей воле». Это достигалось военными средствами, мобилизацией экономики и населения на ведение войны. В «новых войнах» целью является мобилизация населения, главные усилия направляются не столько на насилие, сколько на «расширение сети экстремизма». Общая стратегия состоит в «установлении контроля над территорией политическими средствами, а военные средства используются для того, чтобы уничтожить, выслать или заставить замолкнуть тех, кто может помешать этому…»

Неслучайно поэтому воюющие стороны применяют террор, этнические чистки или геноцид в качестве своей преднамеренной военной стратегии. В «новых войнах» сражения и бои являются редкостью, а насилие направлено против гражданского населения. Нарушения норм гуманности и прав человека являются не побочными эффектами войны, а её центральным стержнем. Более 90% жертв «новых войн» – это гражданское население, а количество беженцев и перемещённых лиц из года в год растёт. Политическая стратегия участвующих в «новых войнах» сторон, как пишет М. Калдор, состоит в том, чтобы добиться политической власти, сея страх и ненависть, создавая атмосферу террора, устраняя голоса умеренных и уничтожая терпимость. Насилие в самой грубой форме становится вседовлеющим.

Мэри Калдор приводит слова анонимного боснийца: «Война должна была стать такой кровавой, потому что раньше мы не испытывали ненависти друг к другу и мы должны были научиться ненавидеть друг друга».

Третья характеристика «новых войн», в системе М. Калдор, состоит в типе экономики, формируемой этими войнами. Новые формы насилия становятся универсальными для всего мира из-за «крайних форм глобализации» – мировых процессов, сопровождающихся крахом национальных экономик и неспособностью правительств поддерживать национальные вооружённые силы. Новая «политическая экономия войны», по терминологии Мэри Калдор, в корне отличается от старой, классической модели, когда государство в условиях тотальной войны мобилизовывало свою экономику на увеличение производства.

Нынешняя «глобализованная» военная экономика является «демобилизирующей и паразитической». В государствах рушится система налогообложения, новое богатство фактически не создаётся, разрушена инфраструктура и торговля. Всё это создаёт атмосферу обеспокоенности, препятствует инвестициям, способствует развитию «альтернативных» форм капиталовложения и финансирования. Деньги «добываются» грабежами и разграблениями, незаконной торговлей наркотиками, сигаретами или алкоголем, нелегальной иммиграцией, обложением «налогами» гуманитарной помощи или благодаря поддержке из-за рубежа.

Все эти виды экономической деятельности, по словам автора, является «хищническими». Таким образом, «новые войны» являются важнейшим источником глобализованной неформальной экономики – транснациональной криминальной и полукриминальной экономики, представляющей собой обратную сторону глобализации. Страдает экономика не только непосредственно района военных действий, но и соседних регионов: растут потоки беженцев, торжествует политика национальной идентификации, процветает незаконная торговля. Создаётся феномен «плохого соседства», когда целые регионы мира становятся неприемлемыми для нормального функционирования экономики и социальной стабильности (Балканы, Кавказ, Африканский Рог, Центральная Африка, Западная Африка, Центральная Азия, Ближний Восток).

В результате, «новые войны» очень трудно вести и крайне трудно завершить. Они распространяются посредством беженцев и перемещённых лиц, посредством криминальных сетей и посредством вируса экстремизма, который они же распространяют. В «новых войнах» нет чётких побед или поражений, так как стороны существуют политически и экономически благодаря постоянному насилию. Войны подтачивают механизм государства, подрывают остатки производственной базы, разрушают систему внутригосударственной безопасности и поощряют разгул преступности.

В целом ряде регионов планеты, где насилие глубоко укоренилось в обществе и сознании людей, создана целая «культура насилия». Её примерами стали культура джихада в религиозных школах Пакистана и Афганистана. Детей приучают к мысли самопожертвования, а убийство возводится в ранг жертвоприношения.

Будучи представителем западноевропейской школы политологии, Мэри Калдор настроена достаточно критически к военной политике Вашингтона. В условиях войн новой эпохи, по её мнению, американская приверженность развитию воздушной мощи не может не вызывать вопросов. Любого эксперта, как говорит М. Калдор, поражает неуместность проведения ковровых бомбардировок в качестве ответа на такие угрозы, как этнические чистки или терроризм, равно как и игнорирование со стороны США роли инспекторов ООН. Претензии Вашингтона на мировое лидерство слишком очевидны, чтобы не быть замеченными даже на Западе.

В своих работах Мэри Калдор вводит термин «новый американский милитаризм». «Если бы теракт 11 сентября не имел места, – пишет она, – то американский военно-промышленный комплекс должен был бы его выдумать…» С крахом Советского Союза перед Вашингтоном встала задача найти приемлемые доводы и обоснования своим военным программам, и международный терроризм «помог» в этом. «Асимметричные угрозы» были объявлены главными угрозами безопасности США.

Наряду с «новым американским милитаризмом» Мэри Калдор формулирует понятие «нео-современного милитаризма», под которым она понимает эволюцию классических вооружённых сил крупных переходных государств – России, Индии и Китая. В какой-то степени к этой категории, по мнению автора, можно отнести Израиль. Эти страны проходят трансформацию от централизованной экономики к более открытой рыночно-ориентированной системе. «Они не так сильны, чтобы создавать угрозу США, – отмечает М. Калдор, – однако тяготеют к принятию экстремальных идеологий, напоминающих идеологию «новых войн» – в частности русский или индуистский шовинизм».

С «нео-современным милитаризмом» ассоциируются ограниченные внутригосударственные или противоповстанческие войны. Эти государства придерживаются классической модели войны по Клаузевицу и прибегают к противоповстанческой борьбе для разгрома экстремистских сетей в Чечне или Кашмире. Эти государства, в отличие от США, готовы к риску больших потерь, а в случае с Чечней – даже к чрезвычайно большим потерям.

«Государства, находящиеся в состоянии нео-современного милитаризма, – делает вывод М. Калдор, – находятся по-прежнему в иллюзии, что они могут достичь военной победы. Последствия этого состоят или в самоограничениях, как это имеет место во внутригосударственных конфликтах, или в обострении «новых войн», как это имеет место в Кашмире, Чечне или Палестине, где противоповстанческие действия приводят лишь к политической поляризации состояния страха и ненависти. Другими словами, использование военной силы, возможность «подчинить противника своей воле» – вопросы, остающиеся до сих пор открытыми».

Возможно ли контролировать «новые войны», и если – да, то как? Задаваясь этим вопросом, Мэри Калдор приходит к выводу: в современную эпоху только гуманитарный подход даёт шанс на выживание.

Заведомо понимая утопичность своей позиции, автор всё же настаивает, что это – единственный путь: «Мы находимся, я боюсь, на краю глобальной новой войны, подобной войнам на Балканах или израильско-палестинскому конфликту, которая будет иметь глобальный масштаб и в которой не будет посторонних, кто бы мог её ограничить. Рано или поздно невозможность достижения победы в такой войне должна стать очевидной и именно поэтому мы должны поддерживать гуманитарный подход. Даже если этот подход не может разрешить эти конфликты, он может дать хоть какую-то надежду тем, кто в них втянут».

Война четвёртого поколения: рождение концепции

В октябре 1989 года в специализированном печатном органе «Газета морской пехоты» была опубликована статья «Изменяющееся лицо войны: на пути к новому поколению войны». Авторами статьи были У. Линд, полковник армии США К. Найтингэйл, капитан морской пехоты Дж. Шмитт, полковник армии США Дж. Саттон и подполковник морской пехоты (в резерве) Г. Уилсон. Эта статья знаменовала собой появление нового термина – «война четвёртого поколения» – «4GW». Авторы пишут, что главной задачей вооружённых сил в мирное время является наиболее эффективная подготовка к новой войне.

Однако, для того, чтобы добиться этого, необходимо понимать, какова будет следующая война. В этом-то и состоит самая большая сложность. Авторы схематично проанализировали военную историю мировой цивилизации с 1648 года, когда Договор в Вестфалии положил конец религиозным войнам и на арену мировой политики вышли государства-актёры. По их мнению, первое поколение войн составили классические войны между государствами, достигшие своей кульминации в эпоху наполеоновских войн. Ко второму поколению войн они отнесли войны на истощение индустриальной эпохи (от гражданской войны в США до первой мировой войны). Третьим поколением войн стала маневренная война, основанная на тактике просачивания, блицкриге и других принципах, появившихся после первой мировой войны.

В результате, как считают авторы из «Газеты морской пехоты», предыдущие 70 лет представляют собой эпоху, которая характеризуется ведением войн третьего поколения.

(Аббревиатура «4GW» расшифровывается как «The 4th Generation Warfare», что в переводе на русский язык и означает «Война четвёртого поколения».)

А если это так, то тогда в полный рост встаёт «центральный вопрос»: не пришло ли уже время для появления новой войны – войны четвёртого поколения? «Тот, кто первым признает, поймёт и внедрит в жизнь суть перехода к новому поколению войны, – считают американские военные специалисты, – получит решающее преимущество. И наоборот, та нация, которая будет медлительна в адаптации к условиям войны нового поколения, обрекает себя на катастрофическое поражение».

Что же такое война четвёртого поколения?

Авторы в своей статье не дали целостную систематизированную концепцию войны четвёртого поколения, однако некоторые наиболее важные черты её они сформулировали достаточно четко.

Военная составляющая войны четвёртого поколения

Поле боя для войны четвёртого поколения – всё общество противника целиком. Понятие стратегического тыла, как такового, перестаёт существовать. Новую войну будут вести небольшие подразделения и даже группы комбатантов. Зависимость боевых подразделений от тылового обеспечения будет крайне незначительной. Комбатантам придётся вести военные действия, полагаясь, в основном, на свои силы и подручные ресурсы. Резко возрастёт значимость манёвренности. Массирование живой силы и огня утратит своё значение и даже, более того, может стать недостатком. Концентрация живой силы в одном месте создаст отличную цель для поражения противником.

Целью войны станет «сокрушение противника внутренне», а не физическое уничтожение его. Военные усилия будут направлены на такие цели, как подрыв морального духа населения противника и разрушение его культурной среды обитания. При этом чрезвычайно важным станет правильное определение «стратегических центров тяжести» противника.

По сути дела, приходят к выводу американские авторы, различие между войной и миром будет расплывчатым, если вообще будет. Исчезнут различия между понятиями «военные» и «гражданские». Важные военные объекты, как то: аэродромы, узлы связи, штабы, равно как и их «гражданские» аналоги – правительственные сооружения, заводы, промышленные объекты – станут редкими явлениями, ввиду их уязвимости.

4GW – война нового поколения: ЧВК против мирного населения

Технологическая составляющая войны четвёртого поколения

Важным аспектом войны четвёртого поколения явится развитие новых технологий. По мнению авторов статьи в «Газете морской пехоты», «технологически возможно, чтобы несколько солдат обладали той же боевой эффективностью, что и современная бригада». Робототехника, аппараты дистанционного управления, новые средства связи и искусственный интеллект могут коренным образом изменить тактику ведения военных действий. В то же время, новая технология несёт с собой и недостатки – появляются новые уязвимые места, которые ранее отсутствовали.

Военные действия будущего будут представлять собой действия небольших групп высокопрофессиональных солдат, оснащённых самыми современными техническими средствами. Продвигаясь в поисках ключевых по важности целей, они могут покрывать огромные расстояния. Целями для таких групп будут скорее объекты гражданского сектора, чем военного. Понятия фронта и тыла в войне будущего будут отсутствовать. Им на смену придут понятия «объект-цель» и «объект-не цель».

Естественно, что эти изменения затронут всю организационно-штатную структуру видов и родов войск вооружённых сил. Боевые части будут обладать разведывательными и ударными функциями. Понятие тактики и стратегии смешается, по мере того, как боевыми целями станут объекты политической инфраструктуры и всего общества противника в целом. Понятие наступления и обороны также станут рудиментными. Обороной будет являться наиболее эффективное сохранение частью своих боевых возможностей.

Одной из самых сложных задач для командиров всех степеней станет выбор целей на условном поле боя, при этом основными критериями будет политическая и культурная значимость целей, а не их сугубо военное значение. Огромной трудностью для действий командиров станут информационные перегрузки, которые будут затруднять оперативное и стратегическое целеполагание.

В условиях войны четвёртого поколения психологические операции приобретут доминирующее значение на оперативном и стратегическом уровнях. Главной целью этих операций будет гражданское население, поддерживающее своё правительство в войне. «Телевизионные новости, – подчёркивают авторы статьи, – могут стать более мощным оружием, чем бронетанковые дивизии».

Война четвёртого поколения в эпоху высоких технологий несёт с собой семена ядерного разрушения. Сторона, оснащённая ядерным оружием, может оказаться в ситуации, когда она будет неспособна вести обычные военные действия. Более того, разрушение или нарушение промышленного потенциала, политической инфраструктуры и социальной структуры общества на каком-то этапе могут привести к эскалации конфликта и перерастанию его в ядерный.

Идеологическая составляющая войны четвёртого поколения

По мнению авторов статьи в «Газете морской пехоты», при анализе войн четвёртого поколения необходимо чётко понимать её возможные идеологические и политические корни. В прошлые эпохи сила Запада заключалась в более современных технологиях, что на протяжении многих веков обеспечивало доминирование Запада в мире. Теперь же, как пишут американские авторы, «Запад более не доминирует в мире».

Война четвёртого поколения может родиться в рамках не-Западной культурной традиции, в частности – в исламе или азиатских традициях. Тот факт, что некоторые не-Западные регионы, такие как исламский мир, не столь сильны в технологиях, может подвигнуть их развить сущность войн четвёртого поколения через посредство идеологии, а не технологии. Формой такой войны четвёртого поколения, возникшей на основе идеологии, является терроризм. Сам по себе терроризм, как отмечают американские специалисты, не является войной четвёртого поколения, однако некоторые его элементы и проявления сегодня несут черты будущих войн. К числу таких черт относятся широкое определение «поле боя» – всего общества в целом; манёвренность; действия в малых группах; удары по критическим объектам-целям и т.д.

«Сейчас, – пишут авторы статьи, – США тратят по 500 млн. долларов за каждый бомбардировщик «Стэлт». «Стэлтом» для террористов является автомобиль с бомбой в багажнике – обычный автомобиль, как и все остальные».

Октябрьская 1989 года статья в специализированном военном издании вооружённых сил США произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она была с восторгом воспринята военно-научной общественностью США. Взгляды авторов впоследствии были развиты и дополнены их коллегами. По сути дела, октябрьская 1989 года статья в «Газете морской пехоты» стала своеобразным манифестом целого направления американской военно-теоретической школы, сосредоточившей своё внимание на сущности войн новой эпохи.

4GW: развитие концепции

Как ни странно, термин «война четвёртого поколения» «прижился», хотя и неофициально, только в морской пехоте США. Военные специалисты сухопутных войск и ВВС в рамках специальных программ, нацеленных на исследование форм и способов ведения военных действий в будущем, вводят иные термины: нетрадиционная война, асимметричная война, «неформальная» война, малая война, война «серой зоны» и др. И всё же, несмотря на различную терминологию, практически все американские военные специалисты едины в том, что уже сейчас вооружённым силам США и в целом всему американскому обществу приходится сталкиваться с совершенно новыми угрозами и вызовами, которые не могут быть отражены привычными формами и методами.

Террористические атаки против зданий Пентагона в Вашингтоне и Мирового торгового центра в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года явились устрашающими примерами того, как принципы войны четвёртого поколения претворяются в жизнь. Как и предсказывали авторы в известной статье в «Газете морской пехоты» ещё в 1989 году, «граница между понятиями войны и мира исчезает», равно как «различие между военными и гражданскими может исчезнуть в будущем».

Американские военные теоретики, рассуждая о корнях и причинах будущих войн четвёртого поколения, приходят к выводу, что «сейчас, когда мир вступает в XXI век, такие формы крайне необычного и непредсказуемого конфликта становятся для многих противников единственным способом противостоять вооружённым силам США». В связи с этим, ими прогнозируется, что война четвёртого поколения, являющаяся по сути «асимметричным» конфликтом, доведённым до крайности, будет именно тем, с чем американским военным придётся столкнуться в будущем.

Свои определения понятию «война четвёртого поколения» дают многие военные специалисты. Полковник ВВС США в отставке Честер Ричардс образно сформулировал понятие войны четвёртого поколения: «Грубо говоря, война четвёртого поколения включает в себя все формы конфликтов, когда оппонент отказывается вставать и сражаться честно. Она отличается от войн предыдущих поколений тем, что, по крайней мере, одна из сторон является чем-то иным, нежели военной силой, организованной и действующей под контролем национального правительства». Ч. Ричардс охарактеризовал войну четвёртого поколения как «любые способы борьбы с вооружёнными силами США, кроме противостояния им непосредственно в боевых столкновениях».

Другим апологетом теории 4GW стал подполковник корпуса морской пехоты Томас Хэймс. В сентябре 1994 года в «Газете морской пехоты» США была опубликована его статья «Эволюция войны: четвёртое поколение». Явной заслугой автора можно считать его утверждение, что война четвёртого поколения формируется в результате воздействия многих факторов, прежде всего, политических, экономических и социальных изменений в обществе. Изменения в сфере технологии, безусловно, важны, однако играют в этом смысле далеко не ведущую роль. По утверждению Т. Хэймса, «война четвёртого поколения уже пришла. В стратегическом смысле, она направлена на изменение сознания политического руководства противника, – утверждает автор. – Это изменение не может быть достигнуто в результате традиционного метода обеспечения превосходства на поле боя. Скорее оно достигается в результате превосходства в использовании всех сетей (взаимосвязей), присущих обществу в информационную эпоху…»

В тактическом отношении, война четвёртого поколения будет характеризоваться следующими положениями:

– сложная ситуация конфликта низкой интенсивности;

– использование тактики войн предыдущих поколений;

– будет вестись во всём спектре политических, социальных, экономических и военных сетей (взаимосвязей);

– будет вестись во всемирном масштабе через границы всех сетей (взаимосвязей);

– будет иметь национальных, международных, транснациональных и субнациональных «акторов».

Огромные трудности, по мнению Т. Хэймса, встают перед системой военного образования и подготовки, особенно офицерского корпуса будущих вооруженных сил США. В частности, будущие офицеры должны быть подготовлены к действиям, типичным для войны четвёртого поколения, таким как прямая конфронтация между войсками и невооружёнными женщинами и детьми. Такая подготовка должна стать актуальной не только для офицерского корпуса вооружённых сил, но и для всех функционеров политических и государственных структур, органов безопасности, которые прямо или косвенно будут задействованы в решении аналогичных проблем.

Особую роль в войне четвёртого поколения будет играть совершенная система разведки, призванная обеспечить военно-политическое руководство и вооружённые силы всей необходимой информацией.

В октябре 2001 года, буквально через месяц после сентябрьских трагических событий в США, два авторитетных военных специалиста министерства обороны США Хэролд Гоулд и Франклин Спинни опубликовали статью под броским заголовком «Война четвёртого поколения уже здесь». Авторы начали своё изложение с яркой метафоры: «Изменяющая природа войны уже вошла в вашу жилую комнату. Террористические акты в отношении башен-близнецов и Пентагона свидетельствуют, что, если террористы являются истинными верующими, стремящимися совершить акт самоубийства во имя своего дела, то скрыться от них уже негде. Объявив войну террористической сети Аль Кайеда – наднациональным глобальным феноменом – Америка и вся система наций-государств формально признали, что они вступили в новую эпоху».

Развивая эту мысль далее, Х. Гоулд и Ф. Спинни отмечают: «4GW является оружием слабых, угнетённых, криминальных сил и фанатиков. Её корни лежат в теории партизанской войны, ленинской теории восстания и обычном терроризме… Она позволяет политически слабым обойти возможности государства защитить себя, используя обычные военные средства».

По утверждению авторов статьи, никакие традиционные меры по противодействию террористам не способны предотвратить акты террора со стороны тех, кто своей целью поставил их свершить: выделить террориста в толпе людей просто невозможно. Именно в этом смысле понятия войны и мира сливаются, грань между ними уничтожается, и уже невозможно уверенно сказать, живём ли мы в состоянии мира или новой формы войны – войны четвёртого поколения.

4GW – война нового поколения: ЧВК против мирного населения

Моральные аспекты войны четвёртого поколения

Концепция войны четвёртого поколения, официально появившаяся на свет в октябре 1989 года в «Газете морской пехоты» США, вплоть до настоящего времени остаётся в фокусе внимания военных специалистов.

В октябре 2003 года подполковник американской армии в отставке Грег Вилкокс выступил со статьёй, в которой остановился на моральных аспектах этого явления. Обстановка в мире коренным образом изменилась после теракта против США 11 сентября 2001 года. Американское население, отмечает автор, наконец-то поняло, что «оно находится в состоянии войны, причём той войны, которую оно менее всего понимает». Подполковник Вилкокс считает, что современная революция в военном деле, о которой так много говорится в американских военно-теоретических публикациях, отражает лишь технологические аспекты войны будущего, но не позволяет США реагировать на те угрозы, с которыми им приходится сталкиваться в ходе нынешней глобальной войны с терроризмом.

«Нынешняя война ведётся автоматами АК-47 и гранатомётами РПГ на коротких дистанциях, причём противник не носит военной униформы. Дистанционно управляемые мины и смертники со взрывчаткой так же, если не более, опасны для мирного населения, как и солдаты, – утверждает автор.

В чём заключаются отличия войны четвёртого поколения от таких, достаточно изученных явлений, как «партизанская война», «конфликт низкой интенсивности» или «иррегулярная война»? Анализируя эти явления, Вилкокс приводит некоторые характерные отличительные черты 4GW:

– глобальный, а не региональный характер угрозы;

– аморфные ячеистые структуры, состоящие из самогенерирующихся групп действия;

– сильные религиозные, моральные и/или этнические убеждения групп действия;

– легко уязвимые открытые общества с ещё более уязвимыми экономическими целями-объектами;

– государственная поддержка или поддержка со стороны террористических сил (финансирование, инфраструктура, убежища);

– широкое использование группами действия возможностей СМИ для воздействия на общественное мнение и привлечение новых сторонников;

– террор в арсенале средств;

– доступ к самым современным системам вооружений, имеющимся на мировом рынке.

В целом, как считает подполковник Вилкокс, война четвёртого поколения по своей форме имеет много общего с амёбой: «Она аморфна, легко приспосабливается и так же легко трансформируется. Сегодня это может быть террористическая группа, а завтра – партизанский отряд. Аль-Каеда, например, стремится добавить к своим возможностям химические, биологические и ядерные возможности. Кое-кто из нас может быть доживёт до того момента, когда это станет реальностью. И тогда воины войны четвёртого поколения будут способны действовать в комфортных для западных армий рамках обычной войны, но их целями будут вовсе не эти армии. Целями будут гражданское население, инфраструктура, политические и социальные системы и вообще все слабые места».

Целью действий воина войны четвёртого поколения, как подчёркивает американский эксперт, является нанесение противнику как можно более ощутимого ущерба в живой силе и материальных средствах, чтобы деморализовать его, лишить его уверенности в победе.

Что можно противопоставить силам, которые ведут войну четвёртого поколения?

Американские вооружённые силы, по словам Вилкокса, слишком много своих надежд возлагают на технику и технологию. Самое современное вооружение даёт американским солдатам ощущение своей непобедимости. Однако, в борьбе с «аморфным» противником истребитель или атомная подводная лодка неадекватны, они просто не нужны. Роль и место сухопутных войск, которые в прошлом часто принижались в США, теперь неизмеримо возрастают.

4GW – война нового поколения: ЧВК против мирного населения
Как считает автор, для Соединённых Штатов принципиально важным сегодня становится дислоцирование во всех уголках земного шара для быстрого реагирования на возможные акции войны четвёртого поколения непосредственно там, где живут лица, их осуществляющие. Это неизбежно требует коренного пересмотра приоритетов военно-политического планирования США. Уже сейчас структура сухопутных войск США в корне не соответствует угрозам и вызовам современности. Из десяти армейских дивизий шесть – тяжёлые и только четыре – лёгкие. Операция в Ираке показала, что танкисты и артиллеристы вынуждены были вести обычные бои как простые пехотинцы, хотя не имели на то соответствующей подготовки и практики. Вилкокс сравнил сложившееся положение с Гулливером, которого связали лилипуты.

Наиболее подготовленными силами к ведению войны с противником в условиях войны четвёртого поколения обладают войска сил специальных операций. Спецназ способен вести эффективные действия в том числе и против террористов. Однако проблема заключается в том, отмечает подполковник Вилкокс, что спецназом командуют общевойсковые генералы, которые более полагаются на традиционные подходы к выполнению своих обязанностей и недооценивают роль и значение сил специальных операций. Поэтому часто эффективность действий этих сил в разных регионах мира оказывается недостаточной.

Другим аспектом, свидетельствующим о неподготовленности вооружённых сил США к действиям в условиях войны четвёртого поколения, является традиционное военное мышление. В военно-учебных заведениях США изучаются три типа войн:

– ядерная (конфликт высокой интенсивности);

– обычная (конфликт средней интенсивности);

– операции отличные от войн (конфликт низкой интенсивности).

Военные действия во всех этих войнах и конфликтах ведутся в устоявшейся системе координат – есть противник, линия фронта и тыл.

«Поле боя для современного воина войны четвёртого поколения, – отмечает Г. Вилкокс, – аморфно и изменчиво; он легко переходит от убийства к применению оружия массового поражения, действиям по принципу «ударил-беги», использованию машин, начинённых взрывчаткой. 4GW является войной высокой интенсивности, потому что она затрагивает всех и каждого».

В конечном счёте, американский эксперт делает вывод: «4GW уже наступила, так как наши противники научились бороться с регулярными вооружёнными силами, предназначенными для ведения войн второго и третьего поколений, но совершенно не приспособленными к борьбе с противником войны четвёртого поколения. Мы можем рассчитывать на то, что этот тип войны нам придется вести ещё многие годы. Все наши новые боевые машины STRYKER и истребители F-22 мало помогут в достижении победы в этой войне. Мы должны достичь победы в самом «сердце» войны четвёртого поколения – в моральной войне, а это потребует много большего, чем только солдат».

Фрагмент из книги И.М. Попова «Нетрадиционные войны будущего».

Источник

 

Война: Замёрзшая бабушка и один жилой дом на улице

 

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех интересующихся…

 

Поделиться: