Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»


Лента новостей. Быстрые новости

Кому от санкций жить хорошо

23 сентября 2014
Просмотров: 1914

Кому от санкций жить хорошо

Такое впечатление, что санкции обеспечили протекционистский режим невиданной жесткости. Тут и рывок на внутреннем рынке, и мощнейший стимул к локализации производств, в т.ч. высокотехнологических (никто не хочет терять рынок).

Последние, августовские, данные о динамике промышленного производства несколько успокоили. Если в начале лета темпы его роста ушли ниже нуля, причем с ускорением, и оставались там почти два месяца, то в августе они опять стали положительными — почти 5% годовых. Так что серьезный внешнеполитический кризис и уже состоявшийся обмен санкциями между Западом и Россией негативного эффекта на хозяйство пока не оказали. Более того, эти события, скорее всего, скажутся на нашем хозяйстве положительно, а со временем позитив будет только усиливаться. Наш краткосрочный прогноз индекса промышленного производства показывает, что в течение осени экономика будет расти, хоть и небольшими темпами. Наша оценка в целом соответствует духу оценок большинства экономических агентств. В частности, опережающие индикаторы лаборатории конъюнктурных опросов ИЭП им. Е. Т. Гайдара, возглавляемой Сергеем Цухло, постоянно указывают на достаточно высокий и не снижающийся уровень оценок имеющегося спроса со стороны предпринимателей в России. Возникает вопрос: отчего экономика, уже на протяжении двух лет испытывающая серьезный дефицит денежной ликвидности, лишенная растущего потребительского и внешнего спроса, все никак не скатится в рецессию и, похоже, делать это уже и не собирается?

Существенными внутренними факторами экономического роста всегда были два: структурные сдвиги в экономике и неравномерное наращивание внутренней эффективности компаний и/или секторов. Структурные сдвиги сопровождаются усиленным ростом одних секторов хозяйства и стагнацией или падением других, однако в силу специфики хозяйственного поведения человека растущие сектора в своих темпах опережают по модулю сектора падающие: люди склонны больше верить в хорошие тренды и не склонны быстро расставаться с надеждами, поэтому если структурные сдвиги есть, то экономике очень сложно скатиться в рецессию. У нас на протяжении всего посткризисного периода структурные сдвиги не прекращались. Сначала правительство качнуло денег в системообразующие компании, и это сопровождалось посткризисным восстановлением целых секторов. Потом была подготовка к саммиту АТЭС и Олимпиада, соответственно, неравномерно росли регионы: старые промышленные чувствовали себя плохо, а регионы, получившие финансирование, прежде всего южные, усиливались. Поддержка сельского хозяйства, какой бы она ни была по качеству, стимулировала рост и сельского хозяйства, и пищевой отрасли. Все эти не вполне системные, но постоянные импульсы вызывали непрерывные структурные сдвиги.

Одновременно действовал и второй фактор. Под прессингом слабого спроса и явного дефицита дешевого капитала очень многие компании сосредоточились на росте внутренней эффективности. За прошедшие пять лет производительность лучших российских компаний увеличилась в разы. Это невозможно оценить прямо, но интуитивно кажется, что совокупная внутренняя эффективность российского хозяйства за посткризисное пятилетие выросла значительно.

Сегодня же, на фоне санкций и прочих внешнеполитических угроз, мы видим формирование двух довольно ясных стратегий экономического развития. Первая стратегия околосырьевая: освоение Сибири и Дальнего Востока, разработка арктического шельфа. Она выражена в нескольких мегапроектах — газопроводе «Сила Сибири», развитии в Сибири крупнейшего газохимического комплекса, освоении Арктики. Сибирские проекты имеют очевидную стратегическую цель — усиление нашего присутствия на рынках Азии, арктический — развитие широкого пула новых технологий, возможно, сопоставимого по эффекту с развитием космических технологий. Что бы ни говорили критики о слабой подготовленности этих проектов, их стратегическая значимость настолько велика, они являются настолько естественным продолжением наших базовых преимуществ — исключительной для мира географии и сырьевой базы, что они все равно будут реализованы. Под эти проекты требуются деньги, и они будут найдены. Они уже найдены в Фонде национального благосостояния. Очевидно, что реализация этих проектов приведет к оживлению соответствующих территорий и притоку туда капитала, в том числе частного.

Если эту стратегию формируют в Кремле, то вторая стратегия возникает спонтанно. Она заключается в активном освоении внутреннего рынка: удовлетворении потребительского спроса, развитии инфраструктурных проектов, обслуживании государственного спроса. И, как ни странно, сегодняшние жесткие внешнеполитические обстоятельства только способствуют разворачиванию этой стратегии. Все то, что в прежние годы надо было проталкивать, сегодня идет само собой. Экспортеры и внутренние производители всегда были заинтересованы в ослаблении рубля. В этом году мы наблюдаем его масштабную девальвацию. Дефицит национального капитала, избыточная зависимость от внешнего финансирования вызвали к жизни тему деофшоризации, но она слабо поддерживалась бизнесом. После введения финансовых санкций мы уже наблюдаем значимый приток капитала в страну. Очевидно, что возврат капиталов на родину будет только набирать силу (как это, кстати, было и в 2003 году). Развитие внутреннего производства, в том числе на базе западных технологий, наталкивалось на слабую заинтересованность иностранных партнеров в локализации сопутствующих производств. Сейчас в этом нет проблемы — западные компании сами заинтересованы в локализации, поскольку это может оказаться единственным способом сохранить за собой российский рынок.

Таким образом, мы видим усиление всех трех трендов, обычно способствующих росту эффективности национального хозяйства: девальвация, приток капитала и ускоренная локализация производств. Причем эти тренды возникают во вполне зрелой экономике с большим количеством опытных и эффективных хозяйствующих субъектов. Маловероятно, что эта ситуация не выстрелит.

Скептики скажут, что при такой денежной политике, как у нас сейчас, никакой рост невозможен в принципе. Действительно, темпы роста денежной массы последние годы выглядят удручающе, а стоимость кредитов и регулярное повышение ставки рефинансирования кажутся запретительными для роста. Однако с тех пор, как существует в теории сама тема денежного рынка, споры о том, что первично, спрос на деньги или предложение денег, не прекращаются. Либералы утверждают, что все дело в спросе на деньги, иначе говоря, наличии на рынке таких проектов, под которые легко и приятно давать финансирование. Пока их нет, количество денег в обращении расти не может. Консерваторы утверждают, что первично предложение денег, поэтому денежные власти должны напрячься и придумать что-то, чтобы деньги выдавались с легкостью под то, что на рынке есть, закрывая глаза на риски. Победа либералов ведет к стагнации, победа консерваторов — к инфляции. Эффективная денежная политика складывается как компромисс. Но — и это важно — компромисс возможен лишь тогда, когда на рынке все-таки есть достаточная масса хороших проектов. Сегодня, если верен посыл, что действует триада девальвация—деофшоризация—локализация, такой момент наступает. Однако очень важно, чтобы и ЦБ, и Минфин увидели этот момент и начали подыгрывать обстоятельствам.

На наш взгляд, важнейший шаг, который должны сделать денежные власти в нынешних благоприятных для роста условиях, — задуматься о дифференциации своей денежной политики, о создании институтов и инструментов, которые способны насытить деньгами разные сектора с разными целями, сроками реализации проектов, доходностью, масштабами. Универсальных методов, будь то идеальная ставка рефинансирования или очень большой и правильно распределяемый Фонд национального благосостояния, не существует. Сложная экономика требует сложной структуры финансового рынка.

Слегка отступая назад, мы можем предложить несколько схематичный взгляд на этапы, которые прошла российская экономика, и на особенности денежной системы, которые в эти периоды складывались.

Первый этап — 1991–1998 годы, фактически колониальная экономика, или «доэкономика». Она характеризовалась дефицитным бюджетом, большим внешним государственным долгом, крайне низкой монетизацией, очень высокой ценой денег, низким спросом на них.

Второй этап — постколониальная экономика, 1999–2008 годы. Здесь уже другая система: профицитный бюджет, очень низкий внешний госдолг, растущая монетизация, высокий спрос на деньги при их высокой стоимости, короткие сроки кредитования, большой частный внешний долг. Главная особенность этого этапа — большая зависимость развития от доступа к внешним рынкам капитала.

Теперь должен наступить новый этап — самостоятельная экономика. Для нее характерны другие признаки финансовой системы: слегка дефицитный бюджет, финансируемый на внутреннем рынке, относительно небольшой внешний долг как государства, так и частных компаний, формирование рынка длинных денег, низкие процентные ставки. Обеспечить это может сложная структура финансового рынка. Вопрос: как определить ее контуры, какие институты строить?

На наш взгляд, надо отталкиваться от тех больших зон развития, которые сегодня готовы расти, готовы предъявить качественный спрос на деньги. Но качество этого спроса не может быть одинаковым для газопровода «Сила Сибири», региональной трассы и фабрики по производству обуви. А нам нужно и то, и то, и то. Поэтому логично создавать финансовые институты и механизмы под каждую группу.

Сегодня все уперлись в Фонд национального благосостояния. Он, дескать, должен компенсировать закрытие для нас внешних рынков. Но он не может все компенсировать. Два мегапроекта съедают почти треть фонда. Но он и создан для стратегических проектов. Не надо его трогать, надо создавать другие инструменты. Остро необходим инфраструктурный фонд со своими параметрами окупаемости, со своими сроками, размерами кредитов, с частичными государственными гарантиями и возможностью эмитировать ценные бумаги. Возможно, есть другие крупные сектора, под развитие которых можно создавать фонды. Но важно не перегнуть палку, не пытаться замещать бесконечной чередой фондов банковский сектор. В этом случае возникает опасность выкачивания денег из частного сектора в новые не отработанные институты с непонятными правилами финансирования. Предприятия обрабатывающего сектора, прежде всего частные, должны идти в частные банки, которые, в свою очередь, могут и, на наш взгляд, должны быть поддержаны и условно докапитализированы через выкуп ЦБ их облигаций в существенном объеме — так, как это сейчас делается в той же Европе, борющейся с рецессией.

Это банальное соображение, но важно, чтобы в высоких правительственных кругах возник проект, пусть в самых общих чертах, желанной через десять лет экономической системы. И именно под него должен быть заточен проект финансовой системы. Сегодняшние инициативы по созданию фондов слишком обширны. В условиях недостатка опыта такого рода новых фондов должны быть мало, и лучше их делать специализированными, способными быстро накопить технологические компетенции и в соответствии с ними разрабатывать стандарты финансирования проектов.

Осталось ответить на вопрос, какие компании относятся к растущим. Масштабы этой статьи не позволяют описать их подробно (мы будем обращаться к ним в течение осени), но, обобщая, можно выделить две группы. Это компании, обслуживающие стратегические проекты: сырьевые и оборонные. И разноотраслевые компании, обслуживающие внутренний рынок. Торговые, причем доминируют непродовольственные розничные сети. Автомобильные, связанные с локализацией иностранных производств. Нефтеперерабатывающие — поставляющие продукты на региональные рынки. Инжиниринговые — строящие инфраструктурные объекты. Продовольственные — заполняющие рынки отечественными продуктами. Разнообразие в этой группе отраслей подчеркивает тот факт, что отраслевых ограничений со стороны внутреннего спроса нет. Компания сможет расти, если способна обеспечить последовательное воспроизводство внутренней эффективности. Именно для такого рода компаний новые условия, девальвация—локализация—деофшоризация, — прекрасное поле для роста. И наоборот, эти условия расширяют возможности для других компаний, готовых стать на путь внутренней эффективности. 

Популярные ключевые слова
Путин об Украине Война на Украине Санкции против России Война в Сирии Беженцы в Европе Теракты в Париже Евромайдан Владимир Путин Россия Шарли Эбдо G20 ЕС Москва ТС Великая Тартария Вирус Эбола Мир Николай Левашов НОД Олимпиада в Рио 2016 Происшествия Украина Азербайджан Англосаксы Арест Улюкаева Армения Видео Волгоград Воронеж Выборы в Госдуму 2016 ДНР Донецк Евгений Фёдоров Екатеринбург Игорь Стрелков Казахстан Красноярск ЛНР Луганск Малазийский Боинг 777 рейс MH17 Мафия Николай Стариков Новокузнецк Новосибирск Омск Пермь Президентские выборы в США (2016) Саратов Сирия США Таджикистан Теракт в Ницце (Франция) 14.07.2016 Тольятти Форум в Давосе 2015 Харьков Челябинск Беларусь Европа Запорожье Захват заложников в отеле Radisson Мали 20.11.2015 Кривой Рог Крым Мариуполь Над Сирией сбит российский самолет Су-24 - 24.11.2015 Новороссия Одесса Русь Самара Севастополь Дональд Трамп Киев Крушение российского самолета Airbus А321 над Египтом 31.10.2015 Мистраль НЛО Пятая колонна Стрельба в Мюнхене 22.07.2016 Военный переворот в Турции 2016 Возрождение Сионизм Авиакатастрофа Airbus A320 в Альпах во Франции 24.03.2015 Андрей Фурсов Антимайдан в Москве Вулкан Йеллоустоун Йемен Мукачево Мюнхенская конференция по безопасности 2015 Переговоры в Минске по Украине 11 февраля 2015 Сделано в России Танк Армата Убийство Бориса Немцова